<< Сентябрь 2021 >>
  Пн. Вт. Ср. Чт. Пт. Сб. Вс.
>  30  31 1 2 3 4 5
> 6 7 8 9 10 11 12
> 13 14 15 16 17 18 19
> 20 21 22 23 24 25 26
> 27 28 29 30  1  2  3

Проблемы практики предварительного расследования по делам о причинении легкого вреда здоровью и побоях


В этой статье:

    Какие ошибки чаще всего допускают дознаватели при возбуждении уголовных дел о причинении легкого вреда здоровью и побоях
    В чем основная ошибка при получении и приобщении к делу медицинских документов
    Обязательно ли назначать судебно-медицинскую экспертизу по делам о побоях

Проблемы практики предварительного расследования по делам о причинении легкого вреда здоровью и побоях

В этой статье:

    Какие ошибки чаще всего допускают дознаватели при возбуждении уголовных дел о причинении легкого вреда здоровью и побоях
    В чем основная ошибка при получении и приобщении к делу медицинских документов
    Обязательно ли назначать судебно-медицинскую экспертизу по делам о побоях

В целях обеспечения интересов потерпевшего, который не может защищать свои права самостоятельно, законом предусмотрена возможность возбуждения уголовных дел частного обвинения дознавателем с согласия прокурора и проведения по ним предварительного расследования в общем порядке. Эта практика достаточно широко распространена: в 2008–2011 годах 36,1% дел частного обвинения были возбуждены дознавателями в порядке ч. 4 ст. 20 УПК РФ, причем большую часть из них составили дела о побоях и причинении легкого вреда здоровью1.

Изучение уголовных дел2 показало, что дознаватели органов внутренних дел и прокуроры в целом успешно справляются с возложенными на них уголовно-процессуальным законом обязанностями, о чем свидетельствует соотношение обвинительных и оправдательных приговоров 100% и 0%) по делам о побоях и причинении легкого вреда здоровью, поступившим в суд с обвинительным актом, которое существенно отличается от соответствующего соотношения приговоров по делам данной категории, возбужденным мировым судьей в порядке частного обвинения (56% и 44%). Тем не менее, как при проверке сообщений о преступлениях, предусмотренных ч. 1 ст. 115 и ч. 1 ст. 116 УК РФ, так и при проведении предварительного расследования по данной категории дел допускается немалое количество достаточно типичных ошибок. Рассмотрим некоторые из них.

Ошибки на доследственном этапе

Проверка сообщения о преступлении. В первую очередь, следует отметить, что отдельные положения уголовно-процессуального закона толкуются дознавателями и прокурорами по-разному, в связи с чем порядок разрешения заявлений и сообщений о преступлениях, предусмотренных ч. 1 ст. 115 и ч. 1 ст. 116 УК РФ, не отличается единообразием.

Несмотря на то, что в соответствии с ч. 1 ст. 318 УПК РФ уголовные дела частного обвинения возбуждаются путем подачи заявления мировому судье, в 70,5% дел потерпевшие первоначально обращаются с заявлением о возбуждении уголовного дела в правоохранительные органы (как правило, в полицию). В таком случае дознаватель обязан проверить сообщение о преступлении и принять меры к закреплению следов преступления, даже если в сообщении содержится очевидное указание на преступление частного обвинения3 (ст. 144 УПК РФ).

Проводимая дознавателем проверка не должна носить формальный характер, поэтому ее материалы должны, как минимум, содержать: 1) заявления потерпевших и их объяснения; 2) сведения о лицах, совершивших преступление в отношении заявителя; 3) объяснения лиц, в отношении которых ставится вопрос о привлечении к уголовной ответственности, установочные данные о них; 4) установочные данные лиц, на которых, как на свидетелей, ссылаются заявитель и лицо, в отношении которого подано заявление.

Однако зачастую проверка сообщения о преступлении должным образом не проводится. Так, по 4% изученных дел дознавателями не были получены объяснения потерпевшего, а по 14% – объяснения лица, в отношении которого ставится вопрос о привлечении к уголовной ответственности. Такая неполнота проверки создает препятствия для принятия законного решения по ее результатам.

По общему правилу в случае обращения потерпевшего от преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 115 и ч. 1 ст. 116 УК РФ, в органы следствия или дознания, если отсутствуют установленные ч. 4 ст. 20 УПК РФ основания возбуждения дела в публичном порядке, после проведения проверки должно быть принято решение о передаче сообщения в суд. В нарушение этого правила, в 8,5% случаев дознавателями выносятся постановления об отказе в возбуждении уголовного дела.

Решение о передаче в суд сообщения о преступлении, уголовное преследование которого осуществляется в порядке частного обвинения в соответствии с п. 3 ч. 1 ст. 145 УПК РФ должно быть оформлено соответствующим постановлением, однако иногда органы дознания, пренебрегая требованием закона, ограничиваются сопроводительными письмами.

По-разному поступают дознаватели и с заявлениями потерпевших, адресованными в отдел полиции или прокурору: некоторые считают, что заявления обязательно должны быть поданы на имя мирового судьи, и предлагают потерпевшим написать новое (еще одно) заявление, которое приобщают к материалам проверки.

Однако необходимость в «увеличении» количества идентичных по содержанию заявлений отсутствует, так как заявление потерпевшего, содержащее требование о привлечении конкретного лица к уголовной ответственности, является достаточным поводом для совершения судьей действий, предусмотренных ст. 319 УПК РФ, независимо от того, кому оно было адресовано и каким образом поступило к мировому судье.

Возбуждение уголовного дела. В соответствии с ч. 4 ст. 20 УПК РФ дознаватель с согласия прокурора возбуждает уголовное дело о преступлениях, предусмотренных ч. 1 ст. 115 и ч. 1 ст. 116 УК РФ, если потерпевший, в силу зависимого или беспомощного состояния либо по иным причинам, не может защищать свои права и законные интересы. Обобщение показало, что дознаватели активно используют указанное право, однако законность и обоснованность таких решений в некоторых случаях вызывает сомнения, главным образом, в связи с их немотивированностью.

В диаграмме схематично представлены причины возбуждения дел о побоях и причинении легкого вреда здоровью, указанные дознавателями в соответствующих постановлениях (следует отметить, что только 2% дел были возбуждены в отсутствие заявления потерпевшего).

Как видим, в 44% изученных постановлений о возбуждении дел рассматриваемой категории, в нарушение требований ч. 4 ст. 7, ч. 4 ст. 20, ч. 4 ст. 147 УПК РФ, дознаватели не указывают конкретные обстоятельства, потребовавшие принятия такого решения в порядке исключения из общего правила. В частности, в 3% дел, возбужденных дознавателями ввиду зависимого состояния потерпевшего (таких дел всего 9% из числа возбужденных в порядке ч. 4 ст. 20 УПК), в постановлениях не указано, в чем именно заключается зависимость. Ссылаясь на то, что потерпевший опасается насилия со стороны лица, совершившего преступление (6% дел, возбужденных в порядке ч. 4 ст. 20 УПК), дознаватели не указывают, чем вызваны подобные опасения.

Достаточно часто причины, по которым лицо не может самостоятельно защищать свои интересы, трактуются дознавателями излишне широко. Верховный суд РФ относит к таким причинам материальную и иную зависимость потерпевшего от лица, совершившего преступление, а к лицам, находящимся в беспомощном состоянии, – тяжелобольных и престарелых, малолетних детей, лиц, страдающих психическими расстройствами, лишающими их способности правильно воспринимать происходящее4, инвалидов5. Однако в делах, возбужденных в порядке ч. 4 ст. 20 УПК РФ, дознаватели ни разу не указали на беспомощное состояние потерпевшего, а некоторые из приведенных выше причин (престарелый возраст (5% таких дел), несовершеннолетний возраст (8,5%), инвалидность (7,5%) потерпевшего) необоснованно отнесли к числу «иных».

Практика показывает, что дознаватели зачастую возбуждают уголовные дела о преступлениях в отношении лиц, которые в полной мере способны осуществлять свои права. Например, уголовное дело по заявлению С. М. о привлечении к уголовной ответственности С. Р. по ч. 1 ст. 116 УК РФ было возбуждено дознавателем в связи с тем, что «С. М. 1986 г. р. находится в состоянии беременности, поэтому не способна самостоятельно воспользоваться принадлежащими ей правами»6. Представляется, что подобные причины являются надуманными. Очевидно, что физическое состояние, в котором пребывала заявительница, не являлось препятствием для осуществления ею своих процессуальных прав самостоятельно.

В ходе изучения судебной практики выявлены случаи, когда причины для возбуждения дела в порядке ч. 4 ст. 20 УПК РФ дознавателем были созданы искусственно, а возбуждение дела было заведомо незаконным и преследовало цель увеличить количественные показатели. Так, в нескольких случаях уголовные дела возбуждались дознавателями по причине неизвестности лица, совершившего преступление, хотя потерпевшими эти лица были названы.

Например, в деле по обвинению Р. в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 116 УК РФ, рассмотренном мировым судьей Самарской области, потерпевшая сразу указала в заявлении на то, что побои ей нанес сын, однако оно было возбуждено дознавателем в связи с неизвестностью лица, совершившего преступление.

Согласно п. 7 приказа Генеральной прокуратуры РФ от 06.09.2007 № 1377 прокурору рекомендуется при решении вопроса о даче согласия дознавателю на возбуждение дела частного обвинения в соответствии с ч. 4 ст. 20 УПК РФ проверять обоснованность и достаточность данных для принятия такого решения. Однако на практике прокуроры не выполняют эти рекомендации и дают согласие на возбуждение уголовных дел рассматриваемой категории при отсутствии каких-либо установленных законом причин. В результате количество дел, возбужденных по требованиям ч. 4 ст. 20 УПК РФ, искусственно увеличивается, а в деятельности дознавателей и прокуроров наблюдается формализм и погоня за улучшением показателей (в изученной практике 60% дел рассматриваемой категории были возбуждены дознавателями с согласия прокуроров при отсутствии предусмотренных законом причин8).

Важно, чтобы публично-правовые механизмы защиты прав личности задействовались лишь тогда, когда в этом действительно есть необходимость. Возбуждение дела дознавателем при отсутствии причин, указанных в ч. 4 ст. 20 УПК РФ, не только ограничивает права частного обвинителя, но и существенно ухудшает положение обвиняемого. Так, несмотря на то, что с потерпевшего снимается бремя доказывания, он также лишается права распоряжаться обвинением (отказаться от него либо примириться с обвиняемым в порядке, установленном ч. 2 ст. 20 УПК). В свою очередь обвиняемый лишается права на безусловное примирение с потерпевшим в порядке ч. 2 ст. 20 УПК РФ, а также на подачу встречного заявления.

Ошибки предварительного расследования

Анализ практики показал, что большая часть ошибок, совершаемых дознавателями в ходе проведения предварительного расследования по делам рассматриваемой категории, связана с доказыванием факта причинения потерпевшему телесных повреждений. От правильного установления данного обстоятельства зависит не только квалификация деяния (как преступления частного (ст .ст. 115 или 116 УК) либо публичного обвинения (ст. ст. 111 или 112 УК)), но и его преступность (отсутствие таковой вследствие малозначительности).

Медицинские документы как доказательства. В делах о побоях и причинении легкого вреда здоровью в качестве средств доказывания, помимо показаний потерпевшего и обвиняемого, важную роль играют различные медицинские документы: акты судебно-медицинского обследования (СМО), справки, карты амбулаторных и стационарных больных и т. д., поскольку в них фиксируются телесные повреждения, имеющиеся у потерпевшего, а также ход его выздоровления. Кроме того, особая роль медицинской документации в рассматриваемой категории дел обусловлена тем, что к моменту возбуждения дела повреждения у потерпевшего зачастую уже отсутствуют (зажили), и дознаватель, эксперт (в случае назначения по делу СМЭ) лишены возможности лично их наблюдать. В соответствии со ст.ст. 74 и 84 УПК РФ медицинские документы относятся к доказательствам. Несоблюдение требований уголовно-процессуального закона при их собирании, проверке и оценке способно существенно повлиять на законность и обоснованность принимаемого по делу решения, поэтому важно избегать даже незначительных ошибок, которые достаточно часто встречаются на практике.

Заметим, что медицинские документы, не имеющие следов фальсификации и не являющиеся объектом чьих-то преступных действий, относятся к иным документам, поскольку доказательственное значение в данном случае имеет только содержащаяся в них знаковая информация. Однако в 26,5% дел дознаватели ошибочно приобщают медицинские документы к уголовным делам в качестве вещественных доказательств.

В ходе изучения уголовных дел было также выявлено, что дознаватели не знают элементарных наименований медицинской документации, официально утвержденных нормативными правовыми актами Министерства здравоохранения. К числу основных и наиболее часто встречающихся в уголовных делах о побоях и причинении легкого вреда здоровью относятся следующие медицинские документы:

    медицинская карта амбулаторного больного (форма № 025/у-049);
    медицинская карта стационарного больного (форма № 003-у);
    выписка из медицинской карты амбулаторного, стационарного больного (форма № 027/у10);
    карта вызова скорой медицинской помощи (форма № 110/у);
    сопроводительный лист станции (отделения) скорой медицинской помощи и талон к нему (форма № 114/у11);
    листок нетрудоспособности12;
    акт СМО;
    справка от врача с указанием диагноза.

Несмотря на относительно небольшое количество наименований медицинской документации, которые необходимо знать дознавателям, очень часто при составлении различных запросов, постановлений (в том числе о назначении СМЭ), наименование медицинских документов указывается неправильно. Например, из медицинских учреждений истребуются и экспертам представляются некие «медицинские карты» (без уточнения, какие именно – стационарные, амбулаторные или иные); «истории болезни» (хотя такого документа не существует с 1980 года).

Собирание доказательств. Допускаются ошибки и при собирании этих важных доказательств. Практика показала, что основными способами их собирания в досудебном производстве являются: выемка (64% дел) и истребование (5%).

На наш взгляд, органы дознания злоупотребляют правом на проведение выемки. В юридической литературе данное следственное действие определяют как принудительное изъятие у какого-либо лица, из учреждения или организации определенных предметов и документов, имеющих значение для дела, но без их предварительного поиска, ибо объекты, подлежащие изъятию, и место их нахождения известны13. Это следственное действие имеет в своей структуре определенный элемент принуждения, поэтому следует получать доказательства путем простого истребования при одновременном соблюдении следующих условий: а) нет опасности сокрытия или искажения документов, а значит, и необходимости в принуждении (можно с уверенностью полагать, что документы будут переданы добровольно), б) само местонахождение документа не имеет доказательственного значения. В тех же случаях, когда неофициальные участники процесса по собственному волеизъявлению передают документы дознавателю, налицо такое процессуальное действие, как представление доказательств.

Проведенный анализ дел свидетельствует о том, что органы дознания злоупотребляют правом на принудительное изъятие документов, либо не понимают различий между выемкой, истребованием и представлением доказательств, либо вовсе не осведомлены о таких способах их собирания. Зачастую они проводят выемку медицинских документов «из рук потерпевшего», когда последний представляет их по своей инициативе; «из рук работника регистратуры», то есть когда готовность к добровольной передаче указанных документов очевидна. Следует помнить, что поскольку побои и причинение легкого вреда здоровью отнесены к преступлениям частного обвинения, они, даже в случае их возбуждения в публичном порядке, не нуждаются в сложных формах доказывания, что позволяет экономить процессуальные средства. Проведение выемки без обоснованной необходимости усложняет процедуру расследования, увеличивает элементы принуждения и принижает роль неофициальных участников в производстве по делу, в частности потерпевшего (на данную ошибку еще в 1979 году указывали С.А. Шейфер и В. А.  Лазарева14).

В то же время анализ постановлений о производстве выемки и протоколов выемки показывает, что органы дознания, избрав такой способ собирания доказательств, пренебрегают требованиями УПК РФ в части оформления указанных документов. Наиболее распространенной ошибкой является нарушение требований п.п. 13 и 14 ст. 182 УПК РФ – отсутствие в постановлениях и протоколах указания на место проведения выемки и его точный адрес. В некоторых случаях дознаватели ограничиваются указанием на то, что выемка производится «в ММУ», «в ГБ» и т. д. Кроме того, место производства выемки в постановлении и протоколе зачастую не совпадает (так, например, в постановлении может быть указано: «в ММУ № 5», а в протоколе выемки – «у работника регистратуры» без указания какого именно медицинского учреждения).

В подавляющем большинстве случаев (90%) дознаватели нарушают требования ч. 2 ст. 177 и п. 13 ст. 182 УПК РФ, согласно которым при выемке документов должен производиться их осмотр (на месте производства выемки либо в рамках самостоятельного следственного действия), а в протоколе должны быть отражены результаты осмотра (в том числе объем медицинского документа, наличие в нем записей, имеющих отношение к делу). Непроведение дознавателями осмотра документов вызывает сложности в их идентификации, рождает сомнение в допустимости полученных доказательств.

Во многих уголовных делах (28,5%) достаточно сложно определить, каким путем были получены медицинские документы. В нарушение правила, закрепленного в п. 2 ч. 2 ст. 75, ст.ст. 87 и 195 УПК РФ, согласно которому фактические данные неизвестного происхождения не могут стать доказательствами, в указанных делах медицинские документы появляются как бы «из ниоткуда», и первое упоминание о них встречается только в постановлениях о назначении экспертизы. Скорее всего, в этих случаях имеет место истребование доказательств из медицинских учреждений либо представление их участниками процесса, однако дознаватели не умеют или не считают нужным правильно оформить факт получения доказательств, то есть не приобщают к материалам дела направляемый в медицинское учреждение запрос и ответное сопроводительное письмо, либо не составляют протокол принятия (представления) доказательства. Типичный пример – в деле по обвинению Н. в совершении преступлений, предусмотренных ч. 2 ст. 116, ч. 1 ст. 116 УК РФ, рассмотренном мировом судьей Самарской области, дознаватель предоставил в распоряжение эксперта некую «травматологическую карту», которая до этого в деле никак не фигурировала и нигде не описана.

Однако даже в тех случаях, когда материалы уголовного дела позволяют установить происхождение конкретного доказательства (например, имеется постановление о выемке и соответствующий протокол, либо запрос и ответное сопроводительное письмо), сами медицинские документы в качестве доказательств к уголовному делу, как правило, не приобщаются. Ни в одном из изученных дел нет карт амбулаторного или стационарного больного или их копий; выписки из них имеются лишь в 13% дел. Аналогичная ситуация наблюдается с сопроводительными листами скорой помощи (3%) и картами вызова скорой помощи (7%), чуть лучше обстоит дело со справками от различных медицинских учреждений: они имеются в 29% уголовных дел. Не оставив никаких следов в деле, такие документы направляются на СМЭ и обратно не возвращаются, хотя их отсутствие в уголовном деле ставит под сомнение и само заключение эксперта как доказательство, и возможность его проверки, а также ведет к невозможности назначить дополнительную или повторную экспертизу в случае необходимости. Поэтому правильными представляются действия тех дознавателей, которые при истребовании «иного документа» из медицинского учреждения приобщают к материалам дела не только запрос и ответное сопроводительное письмо, но и сам медицинский документ, а в случае дальнейшего представления оригинала на экспертизу – его копию. Точно так же в случае выемки медицинского документа либо представления его одной из сторон, недостаточно отразить этот факт в протоколе процессуального действия, необходимо приобщить к материалам дела само представленное доказательство, а при назначении экспертизы оставить в деле его копию.

Перечисленные ошибки свидетельствуют о том, что роль медицинских документов в делах о причинении легкого вреда здоровью и побоях зачастую недооценивается. Дознаватели рассматривают их только как материалы, которые должны быть предоставлены эксперту, но не как самостоятельные доказательства, которые могут не только подтвердить, но и опровергнуть заключение эксперта. Тем самым утрачивается возможность оценить всю совокупность собранных по делу доказательств. Достаточно сказать, что ни в одном обвинительном акте по рассматриваемой категории изученных дел медицинские документы в перечне доказательств обвинения или защиты не названы. В 36% изученных дел имелся акт СМО, но ссылку на это важное доказательство дознаватели сделали только в 4% обвинительных актов. Прокуроры, рассматривая поступившие уголовные дела, эти ошибки оставили без внимания и, в нарушение ч. 2 ст. 37, п. 2 ч. 1 ст. 226 УПК РФ, не возвратили их дознавателям для пересоставления обвинительных актов и устранения выявленных недостатков.

Назначение экспертизы. Одним из важных доказательств в делах о причинении легкого вреда здоровью и побоях является заключение эксперта. В соответствии со ст. 196 УПК РФ назначение и производство судебной экспертизы обязательно, если необходимо установить характер и степень вреда, причиненного здоровью (в том числе по делам о преступлении, предусмотренном ч. 1 ст. 115 УК РФ).

Вопрос о том, является ли обязательным назначение и производство СМЭ по делам о побоях, не урегулирован действующим законодательством и относится к числу дискуссионных. Согласно ч. 1 ст. 116 УК РФ для квалификации деяния по данной статье нанесение побоев или совершение иных насильственных действий должно причинить физическую боль потерпевшему, но не повлечь последствия, указанные в ст. 115 УК РФ, то есть легкий вред здоровью, вызвавший кратковременное расстройство здоровья или незначительную стойкую утрату общей трудоспособности. Следовательно, при квалификации деяния обвиняемого по ч. 1 ст. 116 УК РФ необходимо установить не характер и степень вреда, причиненного здоровью потерпевшего, а его отсутствие. В связи с этим назначение СМЭ в делах о побоях не обязательно.

Указанный подход к изложенной проблеме поддерживается и судебной практикой. Так, в кассационном определении от 25.01.2009 по делу о побоях Самарский областной суд посчитал, что показания потерпевшего и свидетелей, а также акт СМО образуют достаточную совокупность доказательств и без назначения СМЭ15.

Сложившуюся практику в целом можно считать правильной во всех случаях, когда стороны не оспаривают вывода об отсутствии вреда здоровью, указанного в имеющихся в деле документах (например, акте СМО), либо между ними отсутствует спор о давности, механизме нанесения побоев или иных насильственных действий.

Тем не менее многие дознаватели, хотя и считают назначение СМЭ по делам о побоях необязательным, достаточно часто используют в своей практике этот способ собирания доказательств (64% дел), при этом также совершают некоторые ошибки.

Наиболее распространенные из них связаны с нарушением требований ч. 1 ст. 195 УПК РФ. Так, в 10% случаев назначения экспертизы дознаватели ставят на разрешение эксперта непонятные или неграмотно сформулированные вопросы, например: «Соответствует ли давность и характер телесных повреждений?», «Какова давность происхождения и соответствует ли давность и характер у потерпевшей?». Что чему должно соответствовать, в постановлениях не поясняется.

Следует отметить, что в своих заключениях эксперты на подобные вопросы не отвечают, причем, в нарушение ст. 204 УПК РФ, без объяснения причин. В 95% постановлений о назначении экспертизы в перечне материалов, предоставляемых эксперту, дознаватели не приводят полного наименования доказательств: вместо указания на то, что эксперту предоставляется «медицинская карта № 123 амбулаторного больного Иванова Ивана Ивановича», ограничиваются выражением «амбулаторная карта». Такая практика не дает гарантии, что указанная в постановлении и реально предоставленная затем эксперту карта является одним и тем же объектом, тем более что сам документ, как уже было отмечено, как правило, к делу не приобщается.

Зачастую дознаватели допускают ошибки и в определении достаточности представляемых эксперту материалов, хотя возможности СМЭ, сроки ее проведения, а также достоверность заключения эксперта как доказательства во многом зависит именно от объема представленных ему материалов. Не редко назначающие экспертизу лица ограничиваются предоставлением эксперту минимального количества медицинских документов. В 35,5% дел на экспертизу были представлены только акты СМО. В результате, в 12% случаев эксперты пришли к выводу о невозможности составления заключения в связи с непредставлением медицинских документов. Ограниченность возможностей эксперта в подобных случаях также приводит к тому, что зачастую он просто переписывает текст акта СМО. Это снижает объективность и доказательственную ценность заключения эксперта, может вызвать сомнения в его полноте и обоснованности.

Несмотря на то, что Верховный суд РСФСР уже более 50 лет назад квалифицировал ознакомление подозреваемого и его защитника с постановлением о назначении экспертизы после ее производства как грубое процессуальное нарушение16, несоблюдение дознавателями требований ст. 198 УПК РФ продолжает оставаться одним из наиболее часто встречающихся нарушений (45% дел). Практика показывает, что дознаватели знакомят подозреваемых и их защитников с постановлением о назначении СМЭ одновременно с предъявлением для ознакомления заключения эксперта либо обвинительного акта, нарушая при этом их право на заявление отвода эксперту, постановку дополнительных вопросов и иные права, перечисленные в указанной норме.

Выявленные при изучении практики ошибки расследования уголовных дел о побоях и причинении легкого вреда здоровью, возможно, не являются настолько значительными, чтобы влечь серьезные процессуальные последствия. Большинство таких дел (66%) в суде прекращается по различным основаниям, чаще всего, в связи с примирением сторон (60%). Решения по ним обжалуются крайне редко (6% в апелляционном, 1% в кассационном порядках)17.

Расследование дел этой категории обоснованно считается не представляющим сложности. Между тем обязанность дознавателя в публичном порядке возбудить и расследовать уголовное дело частного обвинения в исключение из общего правила, так же как и обязанность прокурора осуществлять надзор за дознанием по рассматриваемой категории дел, предусмотрена законодателем как гарантия прав и законных интересов потерпевших. Процессуальное упрощенчество, пренебрежение требованием процессуальной формы при расследовании дел о причинении легкого вреда здоровью и побоях снижает уровень защищенности прав личности на физическую неприкосновенность, а потому недопустимо.



Автор: Руководитель Центра от 12.02.2013   |  Оценка  




 
  




Вы не можете комментировать!
CMS Status-X