<< Август 2020 >>
  Пн. Вт. Ср. Чт. Пт. Сб. Вс.
>  27  28  29  30  31 1 2
> 3 4 5 6 7 8 9
> 10 11 12 13 14 15 16
> 17 18 19 20 21 22 23
> 24 25 26 27 28 29 30
> 31  1  2  3  4  5  6

Участие лица в производстве о применении в отношении него принудительных мер медицинского характера


Каковы позиции высших судов и судебная практика по вопросу личного участия лица в производстве о применении к нему принудительных мер медицинского характера Какие возможны выводы экспертов-психиатров относительно психического состояния лица и возможности его личного участия в уголовном процессе На что обратить внимание правоприменителю при оценке вопроса о возможности личного участия в судопроизводстве лица, признанного экспертизой неадекватным В статье будут рассмотрены вопросы о применении норм уголовно-процессуального законодательства, которые регламентируют производство о применении принудительных мер медицинского характера и об использовании лицом, в отношении которого оно осуществляется, предоставленных ему законом прав. Нормы УПК РФ Нормы, регулирующие правила применения принудительных мер медицинского характера, сосредоточены в гл. 51 УПК РФ. При этом данные нормы находятся во взаимосвязи с другими институтами, применяемыми в общем порядке уголовного судопроизводства.
Согласно ст. 433 УПК РФ основанием для производства о применении принудительных мер медицинского характера является состояние невменяемости или наступление у лица, совершившего преступление, психического расстройства, делающего невозможным назначение наказания или его исполнение. Технически указанный факт может быть установлен только на основании проведенной психиатрической экспертизы (подробно о ее значении будет сказано далее). И естественно, что только на основании заключения экспертов можно сделать вывод о том, что лицо, привлекаемое к ответственности, в силу своего психического заболевания может представлять опасность для себя и других лиц, или причинить иной существенный вред.
Указанное обстоятельство подлежит обязательному установлению, так как оно прямо предусмотрено ч. 2. ст. 433 УПК РФ. Исходя из вышеизложенного, можно сделать вывод о том, что отправной точкой для начала производства о применении принудительных мер медицинского характера являются конкретные выводы экспертов, выраженные в заключении, подготовленном в рамках проведенной психиатрической экспертизы. Здесь необходимо уточнить, что под производством о применении принудительных мер медицинского характера понимаются процессуальные действия, производимые как в рамках предварительного следствия, так и на стадии судебного разбирательства.
Значимость заключения экспертов в данном вопросе дополнительно обусловлена еще и тем, что именно в ходе проведения психиатрической экспертизы возможно раскрытие ряда вопросов, ответы на которые являются определяющими.
В частности, перед экспертом обязательно ставятся следующие вопросы:
может ли лицо принимать участие в следственных действиях и понимать их значение;
может ли лицо давать показания по фактам инкрементируемого ему деяния;
может ли лицо быть признано вменяемым.
При производстве принудительных мер медицинского характера предварительное следствие может быть окончено двумя альтернативными вариантами, которые предусмотрены ст. 439 УПК РФ. Согласно указанной норме, следовать вправе либо прекратить уголовное дело и уголовное преследование по основаниям, предусмотренным ст. 24 УПК РФ (отсутствие состава преступления), либо вынести постановление о применении принудительной меры медицинского характера и направить уголовное дело в суд. Здесь возникает ряд вопросов, на которые хотелось бы обратить внимание.
Личное участие лица в процедуре
Общая норма, закрепленная в ст. 437 УПК РФ, определяет, что лицу, в отношении которого ведется производство о применении принудительной меры медицинского характера, должно быть предоставлено право лично осуществлять принадлежащие ему и предусмотренные ст.ст. 46 и 47 УПК РФ (права подозреваемого и обвиняемого), но при условии, что его психическое состояние позволяет ему осуществлять такие права. Здесь же прямо установлена обязанность следователя и суда учитывать заключение экспертов, участвующих в производстве судебно-психиатрической экспертизы, и при необходимости медицинское заключение психиатрического стационара. Таким образом, мнение экспертов, выраженное в заключении, является определяющим для должностных лиц.
На первый взгляд, норма выглядит логичной, потому что ни следователь, ни суд, являясь профессиональными правоприменителями, не могут высказаться о психическом состоянии лица, а тем более оценить его. Подобная оценка возможна, только посредством психиатрической экспертизы.
Более того, ставить возможность использовать свои права лицом, в отношении которого осуществляется производство о применении принудительных мер медицинского характера, в зависимость от психического состояния указывает на то, что не исключена такая ситуация, при которой лицу, совершившему преступление, может быть отказано в самостоятельном осуществлении прав, предусмотренных ст.ст. 46, 47 УПК РФ (Следует указать на что, формулировка: «лицо, совершившее преступление» в отношении лица, к которому применяются принудительные меры медицинского характера, является некорректной).
Позиция Конституционного суда РФ
Статья 437 УПК РФ вместе с другими взаимосвязанными с ней статьями, регламентирующими проведение производства о применении принудительных мер медицинского характера, признана не соответствующей Конституции РФ. В своем постановлении Конституционный суд РФ, указал следующее: «Признать не соответствующими Конституции Российской Федерации, … находящиеся в нормативном единстве положения статьи 402, части третьей статьи 433, статей 437 и 438, частей третьей и шестой статьи 439, части первой статьи 441, статьи 444 и части первой статьи 445 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в той мере, в какой эти положения – по смыслу, придаваемому им сложившейся правоприменительной практикой, – не позволяют лицам, в отношении которых осуществляется производство о применении принудительных мер медицинского характера, лично знакомиться с материалами уголовного дела, участвовать в судебном заседании при его рассмотрении, заявлять ходатайства, инициировать рассмотрение вопроса об изменении и прекращении применения указанных мер и обжаловать принятые по делу процессуальные решения»1.
Указанное постановление содержит в себе значительное количество правовых позиций по рассматриваемому вопросу, которые в свою очередь порождают некоторые неточности на практике.
Так, судом указано, что лицо, в отношении которого ведется производство о применении принудительных мер медицинского характера, как и подозреваемый и обвиняемый по уголовному делу, по существу уличается в совершении деяния, запрещенного уголовным законом, поэтому ему должны обеспечиваться равные с другими лицами, в отношении которых осуществляется преследование, процессуальные права. Отсутствие в ст.ст. 439, 402 и 444, 445 УПК РФ упоминания указанной категории лиц в качестве самостоятельных субъектов процессуальных прав, равно как и наделение нормами ст.ст. 437 и 438 УПК РФ законного представителя и защитника правом действовать в их интересах, не могут расцениваться как исключающие их участие в судебном разбирательстве и, соответственно, в следственных действиях.
Таким образом, исключение из уголовного процесса лица, которое на основании заключения судебно-психиатрической экспертизы признано невменяемым, является необоснованным. В частности, Конституционный суд РФ указал, что лицо, в отношении которого ведется производство о применении принудительных мер медицинского характера, имеет право знать, в совершении какого общественно опасного деяния его уличают, давать объяснения по обстоятельствам дела, заявлять ходатайства, участвовать в производстве следственных действий и судебном разбирательстве, приносить жалобы на действия и решения следователя, прокурора и суда, знакомиться с заключением экспертов и др.
Однако при производстве каждой психиатрической экспертизы перед экспертом всегда ставится вопрос о том, может ли лицо по своему психическому состоянию участвовать в проведении следственных действий и понимать их значение. В ряде случаев эксперты дают однозначное заключение о том, что лицо не может принимать участие в следственных действиях и понимать их значение. Таким образом, проведение, к примеру, очной ставки между лицом, в отношении которого имеется такое заключение эксперта, и иным лицом будет прямо нарушать права первого на защиту. Возникает вопрос – как поступить следователю, если лицо, заявляет ходатайство о проведении такого следственного действия (очной ставки, проверки показаний на месте, дополнительного допроса)? Если руководствоваться позицией Конституционного суда, указанной в названном постановлении, то придется игнорировать выводы, сделанные в ходе проведения экспертизы, к тому же это может повлечь дополнительные сомнения относительно допустимости и законности полученных таким образом доказательств, как со стороны суда, так и со стороны защиты. Если же придерживаться мнения эксперта, то тогда невозможно в полном объеме реализовать права лица, в отношении которого осуществляется производство о применении принудительных мер медицинского характера, которые являются производными от статуса подозреваемого и обвиняемого.
Решение Конституционного суда РФ во многом продиктовано положениями международных правовых актов, а также положениями Закона РФ от 02.07.1992 № 3185-1 «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании», в ст. 5 которого прямо указано, что «лица, страдающие психическими расстройствами, обладают всеми правами и свободами граждан, предусмотренными Конституцией Российской Федерации и федеральными законами. Ограничение прав и свобод граждан, связанное с психическим расстройством, допустимо лишь в случаях, предусмотренных законами Российской Федерации.»2. Но в пункте 3 указанной статьи законодатель предусмотрел, что ограничение прав лиц, страдающих психическими расстройствами, на основании только одного диагноза не допускается.
Стремление законодателя понятно. Подобной системой противовесов он стремится достигнуть максимальной защиты всех лиц, страдающих психическими заболеваниями. Однако вновь становится не ясным, могут ли указанные лица быть ограничены в правах при соответствующем заключении эксперта, и как именно должно быть реализовано такое ограничение?
В упомянутом выше постановлении Конституционный суд РФ вводит понятие, которое можно выразить как «реальная или фактическая способность лица осуществлять процессуальные права». Это понятие, видимо, порождено суждением о том, что наличие у лица психического заболевания может не лишать его способности к самостоятельной защите. В постановлении приводится решение Европейского суда по правам человека от 20.10.2005 по делу «Романов против России» (жалоба № 23215/02), согласно которому присутствие заявителя в судебном заседании является необходимым условием для того, чтобы судья лично мог убедиться в его психическом состоянии и принять справедливое решение; рассмотрение дела судом первой и кассационной инстанций в отсутствие заявителя (вопреки его желанию), которое ничем не может быть компенсировано, допустимо лишь при наличии особых обстоятельств, например, если имеют место какие-либо признаки агрессивного поведения или если физическое и психическое состояние не позволяет ему предстать перед судом3.
Наконец, Конституционный суд оставляет за законодателем возможность в процессе дальнейшего совершенствования уголовно-процессуального законодательства в данной сфере осуществить дифференцированное регулирование прав указанных лиц с учетом их психического состояния и способности лично участвовать в уголовном судопроизводстве. Однако при этом должен быть соблюден конституционный принцип равенства, не допускающий различное регулирование однородных по своей юридической природе отношений.
Таким образом, налицо два явных противоречивых стремления. С одной стороны, процессуальные права лиц, находящихся под уголовным преследованием, являются неотъемлемыми правами любой личности и их следует соблюдать, так как они носят абсолютный характер. С другой – имеется необходимость дифференцирования прав лиц указанной категории, что продиктовано именно наличием психического заболевания у привлекаемых к ответственности лиц.
Позиция Верховного суда РФ
Следует обратить внимание на тот факт, что рассматриваемое постановление Конституционного суда РФ было вынесено в 2007 году, а с этого момента в гл. 51 Уголовно-процессуального кодекса РФ были внесены некоторые изменения, хотя не все из них относятся к рассматриваемому вопросу.
В частности, ст. 437 УПК РФ ранее называлась «Участие законного представителя» и вовсе не содержала в себе норм, определяющих возможность лица, в отношении которого осуществляется производство о применении принудительных мер медицинского характера, самостоятельно использовать свои права и защищать законные интересы. Изменения в статью были внесены только в 2010 году.
Тут же следует указать, что в статье установлена прямая зависимость возможности реализации прав, предусмотренных ст.ст. 47, 48 УПК РФ, от психического состояния лица, что опять же возвращает нас к вопросу о применении выводов эксперта в уголовном процессе. Аналогичное изменение было внесено и в ст. 441 УПК РФ, где возможность участия лица в судебном заседании также поставлена в зависимость от его психического состояния. В статьях 437, 441 УПК РФ законодатель четко прописал, что при решении вопроса о возможности участия в процессуальных действиях лица, в отношении которого осуществляется производство о применении принудительных мер медицинского характера, следует учитывать мнение экспертов-психиатров, а также заключения экспертиз, проведенных в ходе расследования.
Мнение Верховного суда РФ по данному вопросу, выраженное в постановлении Пленума от 07.04.2011 № 6 «О практике применения судами принудительных мер медицинского характера»4 (далее – Постановление № 6), практически не отличается от позиции Конституционного суда РФ.
В указанном постановлении высшая судебная инстанция еще раз однозначно указывает на первостепенную важность заключения эксперта в решении многих вопросов при применении принудительных мер медицинского характера. Так, в п. 6 этого постановления указано, что назначение судебно-психиатрической экспертизы является обязательным для определения психического состояния подозреваемого (обвиняемого) и подсудимого. Вопрос о назначении судебно-психиатрической экспертизы настолько важен, что Верховный суд РФ также устанавливает перечень обязательных вопросов, которые должны быть выяснены при производстве такой экспертизы. Вопросы, связанные с психическим состоянием лица, совершившего запрещенное уголовным законом деяние, подлежат тщательному рассмотрению, а при возникновении каких-либо сомнений должна быть назначена повторная экспертиза, либо получены дополнительные разъяснения по имеющейся экспертизе.
Подобный подход является оправданным, поскольку вопрос о применении принудительных мер медицинского характера находится на стыке двух областей знаний – юриспруденции и психиатрии и, соответственно, требует взаимодействия специалиста в области права, с одной стороны, и специалиста в области психиатрии, с другой. Основная проблема здесь возникает именно потому, что в силу требований закона судья и следователь, будучи профессиональными юристами, должны оценить психическое состояние лица, привлекаемого к ответственности. Но подобная оценка самими правопременителями невозможна и поэтому она происходит опосредованно, через специалистов в области психиатрии, и выражается в получении заключения экспертов.
Однако в п. 10 Постановления № 6, Пленум ВС РФ указал, что никакие медицинские документы (заключения эксперта, заключения работников медицинского стационара) не могут иметь заранее установленной силы.
Вопрос о личной реализации прав лицом, в отношении которого осуществляется производство о применении принудительной меры медицинского характера, Верховный суд однозначно решает в пользу указанного лица. Так, например, лицо может лично обжаловать решение суда о помещении его в порядке ст. 435 УПК РФ в психиатрический стационар (п. 8 Постановления № 6). Упомянутый ранее п. 10 названного постановления предписывает предоставить лицу возможность осуществлять права, предусмотренные ст.ст. 46, 47 УПК РФ, но при условии, что его психическое состояние позволяет ему это сделать путем привлечения эксперта. Пленум разъясняет, что вопрос о самостоятельном осуществлении собственных прав должен решаться на основании заключений экспертов, производивших судебно-психиатрические экспертизы, и при необходимости медицинских заключений психиатрического стационара.
Лицо, в отношении которого осуществляется производство о применении принудительной меры медицинского характера, имеет право на заявление ходатайств, личное ознакомление с материалами уголовного дела, личное участие в судебном заседании и др. Однако данная возможность вновь поставлена в зависимость от психического состояния лица, которое определяется с учетом результатов психиатрических экспертиз.
Судебная практика
Правовые позиции, обозначенные Пленумом Верховного суда РФ в Постановлении № 6, находят свое отражение в судебной практике при рассмотрении конкретных уголовных дел.
Из практики.Определением от 21.09.2010 № 67-О10-70 Судебная коллегия по уголовным делам ВС РФ отменила решение судьи Новосибирского областного суда от 19.05.2010 о проведении судебного разбирательства по вопросу о применении к лицу принудительной меры медицинского характера в отсутствие этого лица, так как оно принято без учета фактического состояния психики и реальной способности осуществлять процессуальные действия5.
При этом Судебная коллеги сослалась на следующие аргументы. Во-первых, суть положений постановления КС РФ от 20.11.2007 № 13-П, Конвенции о защите прав человека и основных свобод, Международного пакта о гражданских и политических правах сводится к тому, что лица, страдающие психическими расстройствами, должны иметь возможность реализовать все свои гражданские и политические права, ограничение которых хотя и допускается федеральными законами, однако не может основываться на одном лишь факте наличия у лица психического заболевания.
Во-вторых, согласно Закону РФ от 02.07.1992 года № 3185-I «О психиатрической помощи и гарантиях прав граждан при ее оказании» ограничение прав и свобод указанной категории лиц только на основании психиатрического диагноза не допускается.
В-третьих, реализация прав лиц, в отношении, которых осуществляется производство о применении принудительной меры медицинского характера, должна осуществляться с учетом их психического состояния и способности лично участвовать в уголовном судопроизводстве.
Судебная коллегия также отметила, что судье требовалось лично проверить обоснованность вывода о невозможности личного участия К. в судебном разбирательстве и, убедившись лично в том, что по своему психическому состоянию он не может участвовать в рассмотрении дела, принять решение о проведении судебного разбирательства в его отсутствие.
Следует обратить внимание на то, что при решении вопроса о личном участии лица, в отношении которого осуществлялось производство о применении принудительной меры медицинского характера, в описанном выше случае в распоряжении суда имелась справка медучреждения, в которой содержалось мнение врачей о том, что лицо по своему психическому состоянию не может участвовать в судебном заседании. Поэтому указание на то, что судье надлежало лично проверить выводы врачей-психиатров, не вполне понятно.
Не совсем ясно, как именно может неспециалист, которым является судья, проверить выводы специалиста, в данном случае врача-психиатра.
Между тем положение о том, что лицо, в отношении которого ведется производство о применении принудительной меры медицинского характера, способно и должно самостоятельно осуществлять права, предоставленные ему ст.ст. 47,48 УПК РФ, находит свое подтверждение во многих судебных актах Верховного суда РФ и высших судов регионов РФ6.
Если применить данные требования к следственной практике, то перед следователем встает вопрос о применении выводов эксперта-психиатра к конкретному лицу, привлекаемому к уголовной ответственности. К сожалению, привести практику таких решений, принимаемых на стадии предварительного следствия, не представляется возможным. Однако можно предположить, что следователь также должен будет лично убедиться в том, что лицо, в отношении которого производится производство о применении принудительной меры медицинского характера, может осуществлять предоставляемые ему права самостоятельно.
Примером может служить Постановление Московского городского суда от 24.11.2010 по уголовному делу № 2-0108/2010, в котором указано, что «По своему психическому состоянию в настоящее время Васильев А.И. также не может понимать характер и значение уголовного судопроизводства и своего процессуального положения, а также осуществлять действия, направленные на реализацию своих процессуальных прав и обязанностей, не может правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела, и давать показания... Оценивая заключение экспертов, а также учитывая поведение Васильева А.И. в подготовительной части судебного заседания, который вел себя неадекватно, на вопросы давал невразумительные ответы, беспричинно разувался, ложился на пол, суд находит доводы комиссии убедительными, выводы – обоснованными, полностью с ним соглашается и приходит к выводу о том, что Васильева А.И. в отношении инкриминируемого ему общественно опасного деяния следует считать невменяемым. В соответствии со ст. 21 ч. 1 УК РФ Васильев А.И., как лицо, совершившее общественно опасное деяние в состоянии невменяемости, подлежит освобождению от уголовной ответственности».
Отметим, что в большинстве случаев в судебных актах указывается, что суд не находит оснований для сомнений в выводах экспертов, без конкретизации такого вывода подобно тому, который приведен здесь.
Как уже было указано выше, отправной точкой в решении вопроса о возможности самостоятельной реализации прав лицом, в отношении которого осуществляется производство о применении принудительных мер медицинского характера, являются выводы экспертов, которые даны в форме заключения. Помимо рассмотренных постановлений КС РФ, ВС РФ и норм УПК РФ, аналогичная норма присутствует и в п. 7 постановления Пленума Верховного суда РФ от 21.12.2010 № 28 «О судебной экспертизе по уголовным делам»7.
Более того, постановка данного вопроса является обязательной для органов предварительного следствия, невыполнение этого предписания может стать препятствием в принятии судом законного решения. В качестве примера можно привести постановление Лискинского районного суда Воронежской области от 11.05.2012, в котором указано, что для того чтобы решить вопрос о праве лица, в отношении которого ведется производство о применении принудительной меры медицинского характера, лично участвовать в судебном заседании, суд должен располагать соответствующим заключением судебно-психиатрической экспертизы о возможности участия в судебном заседании указанного лица. И уже в зависимости от этого заключения решить вопрос об участии этого лица в судебном заседании8.
Выводы для правоприменителя
В завершение хотелось бы привести различные вариации выводов экспертов-психиатров при решении вопроса о возможности самостоятельной реализации прав лицами, в отношении которых осуществляется производство о применении принудительной меры медицинского характера.
Из практики. В одном из приговоров Люберецкого городского суда Московской области, содержится вывод о том, что лицо, представшее перед судом, по своему психическому состоянию не может понимать характер и значение уголовного судопроизводства и своего процессуального положения, самостоятельно защищать свои права и законные интересы в уголовном судопроизводстве, правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для уголовного дела, давать показания9.
Иногда выводы эксперта относительно возможности лица, в отношении которого осуществляется производство о применении принудительной меры медицинского характера, осуществлять свои права самостоятельно касаются только возможности защищать себя.
Из практики. Примером подобного вывода может служить постановление Пролетарского районного суда г. Твери от 19.11.2010, в котором указано следующее: «По своему психическому состоянию в настоящее время Ф. может осознавать фактический характер своих действий и руководить ими, правильно воспринимать обстоятельства, имеющие значение для дела, и давать о них показания, но не может самостоятельно осуществлять права на защиту».
Интересным представляется вывод эксперта о том, что по своему психическому состоянию лицо, представшее перед судом, может присутствовать в судебном заседании, но не может самостоятельно защищать свои права и законные интересы. Такой же вывод отражен в постановлении Ленинского районного суда г. Иваново по уголовному делу № 1-332/11.
Как видно из приведенных примеров, ответы экспертов-психиатров вполне однозначны и вряд ли могут быть истолкованы двояко, следовательно, и применяться должны именно исходя из их прямого содержания.
Можно предположить, что в целях всестороннего и объективного расследования следователь имеет полное право осуществить допрос эксперта-психиатра по конкретным выводам, изложенным им в заключении.
1Постановление КC РФ от 20.11.2007 № 13-П «По делу о проверке конституционности ряда положений статей 402, 433, 437, 438, 439, 441, 444 и 445 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан С.Г. Абламского, О.Б. Лобашовой и В.К. Матвеева» // СЗ РФ. 2007. № 48 (Ч. 2). Ст. 6030.
2 Ведомости СНД И ВС РФ. 1992. № 33. Ст. 1913.
3 См.: Российская хроника Европейского Суда. 2012. № 4.
4 Бюллетень ВС РФ. 2011. № 7.
5 Бюллетень ВС РФ. 2011. № 2.
6 См. напр.: Постановление Президиума Самарского областного суда от 13.10.2011 № 44у-151-154/2011, постановление Президиума ВС РФ от 09.12.2009 № 87-П09 (извлечение); Обзор судебной практики Белгородского областного суда по уголовным делам за октябрь 2012 года (разд. «Процессуальные вопросы»).
7 Бюллетень ВС РФ. 2011. № 2.
8 Постановление Лискинского районного суда Воронежской области от 11.05.2012 по делу № 1-101/2012.
9 Приговор Люберецкого городского суда Московской области от 09.02.2010 по делу № 1-75/10.




Автор: Руководитель Центра от 25.09.2013   |  Оценка  




 
  



Также читайте следующие новости




















Связанные статьи
Принесение жалоб и представлений в суд апелляционной инстанции
«Аренда» персонала в Европе. Когда заемный работник пользуется теми же льготами, что и штатный
Штатный юрист выиграл спор. Как его премировать за счет проигравшей стороны
Переговоры с более сильным контрагентом. Как при заключении договора отстоять интересы компании
Продажа тура в рассрочку. Налогооблагаемый доход при «упрощенке»
Представительство по новым правилам. Что изменить в оформлении доверенностей к сентябрю
Установлена презумпция достоверности данных ЕГРЮЛ
Применение кассового метода в бухучете: плюсы и минусы
Федеральная служба по финансовым рынкам упраздняется
Споры с работниками. Как доказать обратное?
Чужой товар выпущен под брендом, сходным с товарным знаком компании. В суде удалось взыскать компенсацию
Организация отказалась от товарного знака / Хозяйство выплачивает работникам зарплату собственной продукцией. Возникает ли база по НДС в данном случае? / У хозяйства есть партнеры за рубежом. Можно ли учесть при расчете налога на прибыль стоимость телефон
Новые требования к in-house юристам. Какие навыки помогут найти работу даже в условиях конкуренции
Отказ в приеме на работу. Как обосновать причины такого решения в суде
Споры с контрагентом в международном коммерческом арбитраже. Непривычные нюансы судебной процедуры
Решения, принимаемые судом апелляционной инстанции
Неустойка по договору не облагается НДС
Предметная иерархия нормативных правовых актов. Два различных подхода судов
Право собственности на недвижимость можно будет зарегистрировать по интернету
фармацевтическое и медицинское право

Вы не можете комментировать!
CMS Status-X